Мобильное меню
Приключения кочующей из картины в картину собачки великого мастера рококо Антуана Ватто
Познавательное

Приключения кочующей из картины в картину собачки великого мастера рококо Антуана Ватто

Админчег Muz4in.Net Тэги


Антуан Ватто. Лавка Жерсена. 1720–1722. Холст, масло. Замок Шарлоттенбург, Берлин


Текст: ЕЛЕНА ШАРНОВА

Первый раз я запомнила эту маленькую собачку с длинной мордочкой и человечьими глазами в картине Антуана Ватто «Лавка Жерсена». Картина, как известно, две недели служила вывеской в лавке ближайшего приятеля Ватто — парижского антиквара Э.Ф. Жерсена. На переднем плане изображен участок брусчатой мостовой, на которой слева лежит пучок соломы, а справа у самого края полотна свернулась в клубок маленькая собачка. В том, что собачка расположилась у входа в лавку, нет ничего необычного. Правда, на фоне длинного «пустого» пространства переднего плана она привлекает неожиданно пристальное внимание, а учитывая то, что в этой картине Ватто каждая деталь продумана, можно предположить, что собачка пристроилась здесь совсем не случайно.


Антуан Ватто. Лавка Жерсена. 172–1722. Фрагмент


Та же собачка замечена в другой картине Ватто — «Суд Париса», где она представлена в зеркальном повороте, но ее облик и характерная, очень уютная поза те же, что и в «Лавке Жерсена» — вполне узнаваемы. В «Суде Париса» собака по сюжету не предполагается, а место ее в композиции весьма неожиданно: она втиснулась в картину прямо у ног победительницы, прекрасной Афродиты, и сделавшего свой выбор Париса. Картина совсем маленькая, и не заметить это прелестное создание (то есть собачку), снова оказавшееся на переднем плане, просто невозможно. Кстати, куда более значимые по сюжету героини — Афина и Гера — срезаны краем картины и изображены фрагментарно.


Антуан Ватто. Суд Париса. Холст, масло. Лувр, Париж


В совсем ином контексте появляется знакомая нам собачка в композиции Ватто «Прелести жизни» из коллекции Уоллес в Лондоне. Под тенью сводов открытой террасы, выходящей в парк, расположилось галантное общество дам и кавалеров. Почти в самом центре — мужчина в ренессансном берете, играющий на лютне. Мелодия, которую исполняет лютнист, явно посвящена его партнерше, играющей на гитаре. А наша собачка устроилась по другую сторону от лютниста, на фоне идиллического пейзажа. Музыкальный дуэт в иконографии Ватто, как правило, синоним дуэта любовного, причем в лондонской картине дама, отвернувшаяся от кавалера, скорее всего, не отвечает ему взаимностью. Она столь же равнодушна к обращенной к ней серенаде, как и наша маленькая собачка, сладко убаюканная звуками лютни.


Антуан Ватто. Прелести жизни. 1718­–1719. Холст, масло. Коллекция Уоллес, Лондон


Последний раз я встретила свою любимую собачку, проходя по залам галереи старых мастеров в Дрездене. В картине ученика Ватто Никола Ланкре «Удовольствия танца в дворцовом парке» собачка снова расположилась на переднем плане, у края овальной лестницы. Правда, в отличие от картин Ватто Ланкре довольно неуклюже пристроил ее в композицию: собачка слишком велика по сравнению с другими персонажами, так что две девочки рядом с ней кажутся крошечными куколками.


Никола Ланкре. Удовольствия танца в дворцовом парке. 1725(?). Холст, масло. Галерея старых мастеров, Дрезден


Собачка, трижды участвующая в композициях Ватто, настолько естественна, что вполне могла бы быть написана художником с натуры. Честно признаюсь, в этом случае она бы утратила в моих глазах часть своего неотразимого обаяния. Появление собачки в работах Ватто таит в себе замечательную интригу, говоря всякий раз о признании в любви. Речь, конечно, не о любви к женщине (и тем более к собакам) — мы имеем в виду роман художественного свойства, знак глубокого восхищения Ватто другим великим художником, который был его учителем, хотя и жил на столетие раньше, а именно Петером Паулем Рубенсом.

Как давно подсчитали умные искусствоведы, из огромного графического наследия Ватто (более тысячи ста рисунков) около двадцати процентов составляют копии с работ других художников, причем особенно многочисленны и разнообразны копии с Рубенса (около сорока рисунков). А из всех произведений Рубенса внимание Ватто больше всего привлекала знаменитая серия картин «Жизнь Марии Медичи», написанная фламандским мастером в 1620–1622 годах для Люксембургского дворца, где Ватто в начале своей парижской жизни подвизался в качестве помощника при художнике-декораторе К. Одране III (в настоящее время серия «Жизнь Марии Медичи» хранится в Лувре). У Ватто была прекрасная возможность разглядеть большие полотна Рубенса во всех подробностях. В одном из них он и заметил уютно свернувшуюся в клубок собачку.


Петер Пауль Рубенс. Коронация Марии Медичи. 1622. Холст, масло. Лувр, Париж


Речь идет о тринадцатой композиции знаменитого цикла — «Коронации Марии Медичи», посвященной событию большого политического значения в жизни героини. Именно в день коронации 13 мая 1610 года были закреплены права Марии Медичи на французский престол. В отличие от большинства картин серии «Коронация» фиксирует реальное событие, а ее действие разворачивается в реальном интерьере — церкви Сен-Дени в Париже. Если в других картинах цикла «Жизнь Марии Медичи» боги Олимпа естественно соседствуют с реальными персонажами, то в «Коронации» только две аллегорические фигуры — Изобилие и Победа с пальмовой ветвью в руке, осыпающие новую королеву плодами и золотом. На переднем плане слева изображены зрители, а справа, прямо у края холста, перед фигурой кардинала де Жуайеза и двумя кардиналами в ярко-красных облачениях уютно пристроились две замечательные собаки. Особенно хороша та, что свернулась в клубок: скорее всего она с невозмутимым спокойствием вычесывает блох. В любом случае присутствие двух псов в базилике Сен-Дени при столь торжественном событии совершенно немотивированно.


Петер Пауль Рубенс. Коронация Марии Медичи. 1622. Фрагмент


Кстати, Рубенс, как опытный дипломат, не мог не понимать, что претензии Марии Медичи на участие в политической жизни Франции были весьма шаткими, а ее отношения с сыном, королем Людовиком XIII, — очень напряженными. В биографии героини было немало сомнительных моментов — угроза тюрьмы по подозрению в убийстве мужа, разрыв с сыном и изгнание из Парижа, что не помешало великому художнику превратить «Жизнь Марии Медичи» в блистательный апофеоз. Две «посторонние» собаки на переднем плане — прелестная ироническая нотка, которая разбавляет бравурный пафос пышной церемонии. Именно такие, отнюдь не второстепенные детали и притягивают взгляд талантливого зрителя, а такими зрителями были многие художники XVIII столетия, в том числе Ватто. Приглянувшаяся ему собачка из рубенсовской «Коронации» обрела новое пристанище у порога «Лавки Жерсена», став частью неповторимой иконографии французского мастера.

Впервые опубликовано в журнале «Артхроника», 2007, № 6.

P.S. Меня зовут Александр. Это мой личный, независимый проект. Я очень рад, если Вам понравилась статья. Если Вы что-то искали и не нашли, то у Вас есть шанс найти это прямо сейчас. Чуть ниже есть ссылка на то, что Вы недавно искали. Буду рад если окажусь Вам два раза полезным.





Вы это искали? Быть может это то, что Вы так давно не могли найти?
Имя *:
Email:
Код *: